В чем же заключается значение материалов Лионского коллоквиума для теории «бессознательного?»
Оставляя на ответственности автора вторую полушутливо поданную часть этого рассуждения, нельзя не признать, что стремление перейти к использованию в деятельности автоматов моделей их собственной активности представляется шагом, важным одновременно в двух направлениях.
Для системы психологических воззрений Wundt характерно, таким образом, то, что в ней были крепко завязаны, если можно так выразиться, проблемные «узлы», которые ни сам автор этой системы, ни многие из исследователей последующих поколений развязать, несмотря на настойчивые усилия, не смогли.
Анализ амплитуд ответов и длительности циклов восстановления возбудимости нейронов выявил четко выраженное повышение возбудимости корковых нейронов во время с н а, т. е. факт, хорошо согласующийся с тем, что во время глубоких фаз сна наблюдается высокий уровень электрической активности корковых нейронов и происходит, по-видимому, не столько затормаживание последних, сколько, напротив, их освобождение от тормозящих влияний пока еще не выясненного происхождения, действующих во время бодрствования. В подтверждение подобного понимания Rossi ссылается на работы Jasper, Arduini, Moruzzi, также показавших, что глубокие фазы сна связаны со значительным подчас повышением интенсивности разрядов корковых клеток, с фасилитацией корковых ответов, нарастанием десинхронизации потенциалов, укорочением восстановительных циклов и т. п. В дискуссии по докладу эта концепция характерного «сонного растормаживания коры» была энергично поддержана Hernandez-Peon.
Еще более четкие данные, говорящие о тех же общих тенденциях, были представлены Hernandez-Peon. Развивая результаты своих более ранних работ, этот исследователь стремился обосновать представление, по которому сон в любых его формах является активным процессом, возникающим в результате тормозящих влияний, оказываемых на нейроны «системы пробуждения» другой нейронной системой (гипногенной»). Предполагается, что обе эти системы, тесно переплетаясь друг с другом в разных анатомических зонах, имеют тем не менее различную локализацию. Разные формы сна, по Hernandez-Peon, лишь выражение разных степеней угнетения гипогенной системой мезодиэнцефалической системы бодрствования. «Веретена» и синхронизированные электроэнцефалограммы, характерные для «медленной» фазы сна, возникают, если торможение не распространяется на рекрутирующие таламические ядра и кору. В противном случае «веретена» исчезают и их замещают низковольтные потенциал «быстрой» фазы.
Таковы трудности, на которые неизбежно наталкивается биологизирующий подход к проблеме сознания. Не ставя этой проблемы как проблемы «отношения», не связывая ее анализ с современными общими представлениями о моделирующей активности мозга, об отражении действительности сознанием на основе ее «презентированности» последнему[5], биологизирующая трактовка безнадежно утрачивает доступ именно , к тому, что в категории сознания выступает как наиболее характерное. Проблема сознания фактически замещается значительно более общей проблемой механизмов нервной интеграции, причем факт этого смешения категорий нередко остается незамеченным. Вопрос же о «бессознательном» при таком понимании также снимается: совершенно очевидно, что говорить об особенностях «бессознательного» можно лишь в том случае, если эти особенности противопоставляются особенностями работы мозга, обусловлив Прочитать остальную часть записи »
История психосоматической медицины останется одной из ярких иллюстраций тщетности попыток решать в аспекте клиники проблему целостности организма, если подобные попытки производятся в отрыве от адекватной методологии и требований строгого научного подхода. Вместе с тем эта история показывает, какая поистине огромная работа была выполнена психосоматическим направлением (и продолжает им выполняться и сейчас) по собиранию фактических данных, выявляющих действие психических и нервных факторов на сомато-вегетативные процессы. При всем нашем несогласии с теоретическими интерпретациями, защищаемыми психосоматической медициной, мы не можем не признать большого значения этой работы, как источника весьма ценного конкретного материала, который будет, вероятно, еще многократно использован в исследованиях предстоящих лет.
Для того чтобы закончить очерк истории и принципиальных установок психосоматической концепции, остается напомнить, как оценивают перспективы этого направления сами его сторонники. В этом отношении характерно опубликованное несколько лет назад обращение президен-
Мы упомянули выше, что было бы довольно трудным занятием искать в литературе по вопросам психосоматической медицины исследования, содержащие строгую экс-
Фрейду нельзя поставить в вину, что проявления дезинтеграции работы мозга и сознания он проследил и описал в категориях чисто психологического порядка. Это прием, которым психопатология до сих пор (может быть, в настоящее время в связи с тенденцией к моделированию изучаемых процессов даже чаще, чем раньше) пользуется при анализе различных феноменов и который на определенном этапе развития представлений столь же правомерены как и попытка прослеживать по накоплении соответствующих объективных данных те же феномены в аспекте нейрофизиологическом. Однако в адрес Freud можно и должно направить другое важное критическое замечание. Действительно, когда Freud, говоря о феномене «вытеснения», вводит представление об антагонизме между «вытесненными переживаниями» и сознанием, как об основном типе отношений, существующем между сознанием и «бессознательным», то мы оказываемся перед типичным примером неадэкватного освещения (вследствие допускаемой односторонности) картины действительности идеалистической концепцией. Мы попытаемся дальше показать, что именно эта односторонность психоаналитической концепции «вытеснения» во многом воспрепятствовала Freud правильно поставить все затронутые им большие проблемы.